Корпоративный журнал Внешэкономбанка

Банк развития

Горячий век

В декабре прошлого года в Париже на 21-й конференции стран – участниц Рамочной конвенции ООН по вопросам изменения климата было принято соглашение, призванное проложить путь к экологически устойчивому будущему.

Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун назвал его «демонстрацией солидарности». «Этот амбициозный, авторитетный документ носит гибкий и долгосрочный характер и заслуживает доверия», – отметил он. В январе прошло заседание Экспертного совета Внешэкономбанка, где обсуждались возможности и риски, возникающие в связи с появлением нового международного климатического соглашения.

Порог в два градуса

Делегаты Парижской конференции заявили, что будут стремиться удерживать повышение глобальной температуры к концу XXI века на уровне 1,5 °С, в то время как даже ранее рекомендованная планка в 2 °С казалась недостижимой. За цифрами скрыто многое: по прогнозам, при потеплении всего на 2 °С от экологических проблем пострадают до 500 млн человек в мире, на 3 °С – до 3 млрд. Для России основными последствиями будут наводнения в прибрежных районах, засухи и проблемы с сельским хозяйством на юге и рост пожароопасности лесов почти по всей территории.

Новое соглашение приходит на смену принятому в конце 1990-х Киотскому протоколу. Он обязывал развитые страны и страны с переходной экономикой сократить или стабилизировать выбросы парниковых газов. Однако развивающиеся страны (а в их числе такие крупные экономики, как Китай и Индия) обязательств на себя не брали, США в итоге не ратифицировали протокол, а Канада из него вышла. То есть, по сути, документ в глобальном масштабе не работал.

Поэтому всем было ясно, что необходимо новое международное соглашение, вопрос был лишь в подходах к определению его положений. «Российская делегация еще в 2005 году, когда вступил в силу Киотский протокол, ставила вопрос о необходимости признания развивающимися странами добровольных обязательств по снижению выбросов парниковых газов. Но тогда предложение не поддержали», – рассказал советник Президента РФ – специальный представитель Президента РФ по вопросам климата Александр Бедрицкий. Теперь в Париже получилось найти компромисс: все страны должны разработать долгосрочные стратегии низкоуглеродного развития и планы адаптации к изменениям климата, а также реализовывать соответствующие меры. При этом Парижское соглашение подразумевает принцип добровольности вклада каждой страны в решение глобальной проблемы. А вопрос о том, что является вкладом, для развитых и развивающихся стран решается по-разному. Если для первых это абсолютные количественные показатели, то вторым дана свобода выбора. Под вкладом могут пониматься любые относительные сокращения, например снижение удельных выбросов на единицу ВВП. При этом соглашение предусматривает экономический инструментарий (возможность одних стран реализовывать проекты, приводящие к уменьшению выбросов, на территории других стран) и меры международной поддержки слабых с точки зрения экономики государств.

Глубокий эффект

Основными «поставщиками» углекислого газа в мире сегодня являются Китай (30%), США (15%), Евросоюз (10%), Индия (6%), Россия (5%) и Япония (4%). Согласно нормам Киотского протокола, наша страна должна была гарантировать отсутствие роста выбросов относительно порога 1990 года. «Мы перевыполнили свои обязательства: с 1991 по 2012 год Россия не только не допустила роста выбросов парниковых газов, но значительно их уменьшила. Благодаря этому в атмосферу не попало около 40 млрд тонн эквивалента углекислого газа. Для сравнения: выбросы парниковых газов всех стран мира в 2012 году составили 46 млрд тонн, то есть можно сказать, что усилия России позволили затормозить глобальное потеп­ление почти на год», – отметил в своем выступлении на открытии Парижской конференции Президент РФ Владимир Путин. Он сказал, что по новому соглашению Россия готова к 2030 году сократить объем выбросов на 70% к уровню 1990 года. Это серьезный вклад. Китай говорит пока о 6–18%, США – 12–14%, Япония – 13%, Евросоюз – 40%.



Это, правда, пока только ориентир, поскольку само соглашение еще не подписано и не ратифицировано странами-участницами. Тем не менее ожидания уже сказываются на энергетическом рынке. Программы, связанные с большими выбросами парниковых газов, оказались в подвешенном состоянии. К примеру, это касается проектов в угольной промышленности. С другой стороны, глобальные климатические документы – сначала Киотский протокол, а теперь Парижское соглашение – открывают возможности, меняющие расклад сил на рынке. «Появился принципиально новый сектор – сектор разрешений на выбросы. Это не просто средство достигать целей климатической защиты, это новое направление в развитии, – заявил на заседании Экспертного совета Банка развития научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин. – Проблема в том, что сформироваться этот сектор может, только если государство будет устанавливать какие-то ограничения на определенные виды деятельности или воздействия. ВЭБ может играть существенную роль в формировании этого рынка».

Мировой опыт свидетельствует, что большинство «зеленых» проектов реализуется в специальной среде, поскольку зачастую, чтобы преодолеть первичный инновационный барьер – разницу цен с традиционными проектами, у бизнеса не хватает ресурсов. Почему, к примеру, возобновляемая энергетика до сих пор воспринимается как «игрушка для богатых»? Дело в том, что стоимость выработанной энергии может быть в 17 раз выше, чем у традиционных станций. Однако «зеленые» проекты имеют комплексный долгосрочный эффект, поскольку улучшают условия жизни людей, содействуют эффективному развитию территорий, являются стимулом для расширения работы высокотехнологичных отраслей. В этом уже давно убедились во многих странах, и благодаря принятым в них политическим и регуляторным решениям цикл возврата средств, выделенных государством на поддержку «зеленых» инициатив, сегодня составляет всего два-три года, говорит директор по управлению проектами в области энергосбережения и природопользования Сбербанка Всеволод Гаврилов. Как итог – финансирование проектов энергоэффективности в Китае и ЕС вместе с госсубсидиями эксперты оценивают в 60–70 млрд евро в год, в России – 2,5 млрд евро, по данным Мин­энерго РФ, или 4–5,5 млрд евро, по версии аналитиков Сбербанка. При этом потенциально «зеленые» проекты – это эффективные мультипликаторы инвестиций. «В Китае один вложенный из бюджета юань привлекает в семь раз больше средств частных инвесторов. Масштаб российского рынка инвестиций в энергоэффективность по своему потенциалу сопоставим с крупнейшими странами. У нас пропорция может быть один к пяти или даже один к семи», – отметил Всеволод Гаврилов.

Как свидетельствует зарубежная практика, один из инструментов преодоления инвестиционного барьера – использование специальных финансовых инструментов (например, «зеленых» облигаций), позволяющих перенаправить капитал в низко­углеродные проекты. Так, в ноябре прошлого года Банк индустриального развития Индии (IDBI) выпустил пятилетние «зеленые» облигации на $350 млн. Привлеченные средства направлены на проекты в области устойчивого развития, в том числе в области альтернативной энергетики, создания систем повторного использования воды. Как заявил Алексей Шадрин, исполнительный директор фонда «Русский углерод», с 2012 года объем выпуска подобных бумаг в мире вырос примерно в 20 раз, превысив уже сумму в $40 млрд. Причем если раньше основными игроками здесь были США и Европа, то теперь к ним присоединились Индия и Китай. «Международно признанные «зеленые» облигации в России можно выпустить без каких-то радикальных изменений законодательства. Однако особое внимание нужно уделить прозрачности, механизмам мониторинга и отчетности социально-экологических эффектов. Мы предлагаем ВЭБу первым среди стран Евразийского экономического союза подготовить выпуск зеленых облигаций», – говорит он. Это, полагает эксперт, не только значительно укрепит международный статус банка, но и создаст платформу для дальнейшего развития климатических финансов в России.

Обратный отсчет

Еще до конференции в Париже представители целого ряда крупнейших отечественных компаний (в том числе «Русгидро», «Роснано», «Русала» и др.) объявили, что поддерживают программу парт­нерства за сохранение климата. «Впервые российский бизнес так объединился. Парижское соглашение поддержали компании, развивающие возобновляемую энергетику и выпускающие продукцию с низкой углеродоемкостью и материалоемкостью, финансовые институты, консалтинговые компании», – отмечает Олег Плужников, заместитель директора Департамента государственного регулирования тарифов, инфраструктурных реформ и энергоэффективности Минэкономразвития РФ.



Однако в практической сфере «зеленые» проекты часто упираются в проблему доступности финансовых ресурсов. «Заемные деньги стоят сегодня порядка 13%, так что вряд ли кто-то из инвесторов готов брать на себя риски при возвратности меньше 20%», – отметил руководитель направления ТЭК Газпромбанка Вадим Дормидонтов. Такими показателями «зеленые» инициативы похвастать, конечно, не могут.

Проблему усугубляет то, что специализированных «зеленых» девелоперов в России практически нет, а подавляющее число проектов промышленные компании запускают и продвигают самостоятельно. Это прямо противоположно тому, как построен этот бизнес за рубежом. Для сравнения: в странах Организации экономического сотрудничества и развития более 50% таких проектов (а в некоторых секторах их доля доходит до 90%) реализуются профессиональными игроками. «Без компетентного девелопера организовать проектное финансирование невозможно. Ни один банк не будет работать с компанией без опыта управления «зелеными» проектами», – замечает Вадим Дормидонтов. В прошлом году Газпромбанк профинансировал два проекта солнечной энергетики компании Avelar, но на их согласование тогда ушло больше года. Такое промедление в условиях нарастающей конкуренции – гарантированный путь к отставанию. Глобальные рынки, по словам Всеволода Гаврилова, уходят от торговли ресурсами. «Благодаря современным технологиям можно решить проблему любой страны, используя локальные ресурсы», – отмечает он.

Сейчас открываются возможности для бизнеса, чтобы занять долю на рынках развивающихся стран. По прогнозам большинства экспертов, в ближайшие пару лет связи между компаниями – владельцами «зеленых» проектов и теми, кто нацелен на снижение выбросов, активизируются вопреки всем кризисным явлениям. Даже цена проектов при этом будет вторична. Финансовая помощь, гарантированная развивающимся странам Парижским соглашением, была, пожалуй, самым спорным пунктом. Но развитые страны-доноры все-таки обязались ежегодно выделять на реализацию климатических проектов солидные средства. Понятно, что получатели ресурсов своих «зеленых» технологий не имеют, а потому будут их импортировать. «Может случиться, что российские товары в связи с их высокой углеродоемкостью вообще не будут поставляться. Это, конечно, самый неблагоприятный сценарий», – отмечает Олег Плужников. Время у отечественного бизнеса на адаптацию еще есть, хотя часы уже начали обратный отсчет. «Мировая экономика переходит в новую эру, структура рыночных активов перестраивается. То, что было выгодно вчера, оказывается безнадежно устаревшим сегодня. Если мы пропустим этот рывок, у нас не будет никаких шансов в будущем полноценно участвовать в мировом экономическом процессе», – говорит Евгений Ясин. 

Парижское соглашение основные факты:

• 12 декабря 2015 года на состоявшейся в Париже Всемирной конференции ООН по климату 196 стран одобрили глобальное соглашение; 22 апреля 2016 года в Нью- Йорке в штаб-квартире ООН начнется его подписание.

• Соглашение вступит в силу в 2020 году, предложенные механизмы предусматривают возможность периодической корректировки планов стран-участниц.

• Предельный порог повышения глобальных температур, согласно достигнутым договоренностям, должен составить 2 ⁰С к концу XXI века, а в идеале – 1,5 ⁰С. Если ничего не будет предпринято, то рост температуры на планете может составить 4–6 ⁰С.

• $100 млрд обещано выплачивать ежегодно развивающимся странам для помощи в решении проблем, связанных с глобальным потеплением.

 


Мария Хлопотина


ВЕРНУТЬСЯ К ЛЕНТЕ